Травма Финеаса Гейджа: самый невероятный случай в медицине. После травмы: мифы и реальность

Финеас П. Гейдж
Phineas P. Gage
Дата рождения (1823 )
Место рождения Грэфтон (округ, Нью-Гэмпшир)
Дата смерти 21 мая (1860-05-21 )
Место смерти окрестности Сан-Франциско
Гражданство США
Род деятельности рабочий на прокладке железных дорог
Финеас П. Гейдж на Викискладе

С другой стороны существуют свидетельства о том, что психические нарушения, от которых страдал Гейдж, были по большей части временными. В частности, его сестра и мать сообщали журналистам, что хотя Гейдж и страдал от амнезии, но не настолько, чтобы это мог заметить не знающий его близко человек. Они также ничего не упоминали о вспыльчивости и неконтролируемом поведении, упоминаемых Харлоу. Спустя некоторое время Гейдж устроился кучером почтового дилижанса в Нью-Гемпшире и был на хорошем счету у своего нанимателя, настолько, что тот порекомендовал его на аналогичную должность в Чили , вполне ожидая, что тот придётся ко двору, несмотря на то, что Гейдж не знал испанского языка . Более того, свидетели, видевшие его в Чили, утверждали, что он отличался изрядным физическим и душевным здоровьем и не демонстрировал никаких патологических симптомов. К концу жизни, однако, здоровье Гейджа ухудшилось, и он был вынужден оставить физически требовательную работу кучера, вернувшись в США и осев в окрестностях Сан-Франциско , где он занялся фермерством при поддержке переехавших к нему матери и сестры. Его здоровье несколько улучшилось, но оставалось хрупким. В феврале 1860 года Гейдж начал страдать от припадков эпилепсии , которые всё более усиливались, пока он не умер во время одного из них 18 или 21 мая 1860 года.

Ошибка Lua в Модуль:CategoryForProfession на строке 52: attempt to index field "wikibase" (a nil value).

Финеас П. Гейдж
Phineas P. Gage
200px
портрет Гейджа вместе с металлическим прутом, навсегда изменившим его жизнь
Имя при рождении:
Род деятельности:

рабочий на прокладке железных дорог

Дата рождения:
Гражданство:
Подданство:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field "wikibase" (a nil value).

Страна:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field "wikibase" (a nil value).

Дата смерти:

Ошибка Lua в Модуль:Infocards на строке 164: attempt to perform arithmetic on local "unixDateOfDeath" (a nil value).

Место смерти:
Отец:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field "wikibase" (a nil value).

Мать:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field "wikibase" (a nil value).

Супруг:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field "wikibase" (a nil value).

Супруга:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field "wikibase" (a nil value).

Дети:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field "wikibase" (a nil value).

Награды и премии:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field "wikibase" (a nil value).

Автограф:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field "wikibase" (a nil value).

Сайт:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field "wikibase" (a nil value).

Разное:

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field "wikibase" (a nil value).

Ошибка Lua в Модуль:Wikidata на строке 170: attempt to index field "wikibase" (a nil value).
[[Ошибка Lua в Модуль:Wikidata/Interproject на строке 17: attempt to index field "wikibase" (a nil value). |Произведения]] в Викитеке

Изучение случая Гейджа способствовало значительному продвижению в изучении функций разделов мозга и их влияния на эмоции и личность. История его болезни приводится в качестве одного из первых свидетельств того, что повреждение лобных долей может привести к изменениям в различных аспектах личности и повлиять на социализацию. До того считалось, что лобные доли не оказывают особого влияния на поведение человека.

См. также

Напишите отзыв о статье "Гейдж, Финеас"

Примечания

Ссылки

Отрывок, характеризующий Гейдж, Финеас

Но уж точно это было не его виной...
Как же можно было решать – кто прав, а кто виноват, если та же самая правда была на обеих сторонах?.. И, без сомнения, мне – растерянной десятилетней девочке – жизнь казалась в тот миг слишком сложной и слишком многосторонней, чтобы можно было как-то решать только лишь между «да» и «нет»... Так как в каждом нашем поступке слишком много было разных сторон и мнений, и казалось невероятно сложным найти правильный ответ, который был бы правильным для всех...
– Помните ли вы что-то вообще? Кем вы были? Как вас зовут? Как давно вы здесь? – чтобы уйти от щекотливой, и никому не приятной темы, спросила я.
Незнакомец ненадолго задумался.
– Меня звали Арно. И я помню только лишь, как я жил там, на Земле. И помню, как «ушёл»... Я ведь умер, правда же? А после ничего больше вспомнить не могу, хотя очень хотел бы...
– Да, вы «ушли»... Или умерли, если вам так больше нравится. Но я не уверена, что это ваш мир. Думаю, вы должны обитать «этажом» выше. Это мир «покалеченных» душ... Тех, кто кого-то убил или кого-то сильно обидел, или даже просто-напросто много обманывал и лгал. Это страшный мир, наверное, тот, что люди называют Адом.
– А откуда же тогда здесь вы? Как вы могли попасть сюда? – удивился Арно.
– Это длинная история. Но это и вправду не наше место... Стелла живёт на самом «верху». Ну, а я вообще ещё на Земле...
– Как – на Земле?! – ошеломлённо спросил он. – Это значит – ты ещё живая?.. А как же ты оказалась здесь? Да ещё в такой жути?
– Ну, если честно, я тоже не слишком люблю это место... – улыбнувшись, поёжилась я. – Но иногда здесь появляются очень хорошие люди. И мы пытаемся им помочь, как помогли вам...
– И что же мне теперь делать? Я ведь не знаю здесь ничего... И, как оказалось, я тоже убивал. Значит это как раз и есть моё место... Да и о них кому-то надо бы позаботиться, – ласково потрепав одного из малышей по кудрявой головке, произнёс Арно.
Детишки глазели на него со всё возраставшим доверием, ну, а девчушка вообще вцепилась, как клещ, не собираясь его отпускать... Она была ещё совсем крохотулей, с большими серыми глазами и очень забавной, улыбчивой рожицей весёлой обезьянки. В нормальной жизни, на «настоящей» Земле, она наверняка была очень милым и ласковым, всеми любимым ребёнком. Здесь же, после всех пережитых ужасов, её чистое смешливое личико выглядело до предела измученным и бледным, а в серых глазах постоянно жил ужас и тоска... Её братишки были чуточку старше, наверное, годиков 5 и 6. Они выглядели очень напуганными и серьёзными, и в отличие от своей маленькой сестры, не высказывали ни малейшего желания общаться. Девчушка – единственная из тройки видимо нас не боялась, так как очень быстро освоившись с «новоявленным» другом, уже совершенно бойко спросила:
– Меня зовут Майя. А можно мне, пожалуйста, с вами остаться?.. И братикам тоже? У нас теперь никого нет. Мы будем вам помогать, – и обернувшись уже к нам со Стеллой, спросила, – А вы здесь живёте, девочки? Почему вы здесь живёте? Здесь так страшно...
Своим непрекращающимся градом вопросов и манерой спрашивать сразу у двоих, она мне сильно напомнила Стеллу. И я от души рассмеялась...
– Нет, Майя, мы, конечно же, здесь не живём. Это вы были очень храбрыми, что сами приходили сюда. Нужно очень большое мужество, чтобы совершить такое... Вы настоящие молодцы! Но теперь вам придётся вернуться туда, откуда вы сюда пришли, у вас нет больше причины, чтобы здесь оставаться.
– А мама с папой «совсем» погибли?.. И мы уже не увидим их больше... Правда?
Пухлые Майины губки задёргались, и на щёчке появилась первая крупная слеза... Я знала, что если сейчас же это не остановить – слёз будет очень много... А в нашем теперешнем «общевзвинченном» состоянии допускать это было никак нельзя...

Финеас Гейдж жил в конце 19 века. Он занимался строительством американских железных дорог. Финеас не обладал никакими примечательными способностями, кроме одной - он смог выжить после того, как сквозь его мозг прошел железный прут размером с лом.

Случилось это так. 13 сентября 1848 года Финеас работал в бригаде, которая пробивала взрывами скалу для прокладки железной дороги. Сначала рабочие бурили скважину, потом закладывали в нее взрывчатку, засыпали песком и утрамбовывали всё это при помощи железного шомпола, который весил 6 килограммов и имел 3 сантиметра в диаметре.

В тот раз в скважину, по всей видимости, забыли засыпать песок - поэтому шомпол выбил из скальной породы искру, от которой и сдетонировала взрывчатка.

Шестикилограммовый шомпол вылетел из скважины, как пуля и пробил Финеасу голову навылет. Позже шомпол нашли в 25 метрах от места происшествия, он был покрыт сгустками крови и частицами мозга Финеаса.

От прямого попадания в голову бедолагу откинуло на спину, он несколько раз дернулся в конвульсиях. Но, к удивлению других рабочих, уже через несколько минут он мог говорить и ходить.

Через полчаса к Финеасу приехал доктор Эдвард Уильямс. Увиденное Уильямс рассказывает так: «… В его голове была большая воронка…Он рассказал, что ему через голову прошла железяка, но я ему не поверил… Он встал, и его стошнило. Пока его тошнило, из его головы на пол вывалилась примерно чайная чашка мозгов…».

Левая передняя доля головного мозга Финеаса была практически полностью уничтожена. Но он находился в полном сознании.

Поправлялся Финеас долго и трудно. С конца сентября по начало октября давление в его мозгу резко менялось, что приводило беднягу в полукоматозное состояние. Его друзья думали, что он умрет со дня на день. Но уже 7 октября Финеас самостоятельно встал с постели и сделал первый шаг. Через месяц он самостоятельно спускался и поднимался по лестнице, ходил по дому и гулял на улице. При этом никакой головной боли Финеас не испытывал.

Вскоре Гейдж полностью поправился - от перенесенной травмы у него осталась огромная вмятина на голове, пониженное зрение на левом глазу и некое «странное» чувство, которое он затруднялся описать докторам.

В общей сложности, Гейдж потерял более десяти процентов белого мозгового вещества. Хотя здоровье Финеаса и не ухудшилось, в его психике произошли определенные изменения. Как пишет один из его современников, Финеас стал более грубым, начал матерно ругаться, не мог терпеть критику и принимать советы от друзей — хотя раньше он был вполне уравновешенным человеком. Как говорили его знакомые, «это уже не Гейдж».

Умер Финеас через 12 лет от серии эпилептических припадков.

Гиппократ, Склифосовский, Боткин, Павлов - великих медиков знают многие, а как насчёт их пациентов? Сохранила ли история имена больных? Да, и некоторые из них, сами того не желая, повлияли на развитие науки не меньше, чем медики. А другие в своей известности даже превзошли врачей. Этой статьёй мы открываем цикл из пяти материалов «Знаменитые пациенты». Начнём с истории Финеаса Гейджа (Phineas P. Gage) - байка о рабочем с металлическим прутом в черепе обросла слухами, а мы расскажем, как всё было на самом деле.

Финеаса Гейджа вспоминают в учебниках и научно-популярных книжках, о нём поют баллады и снимают видеоролики. Известность сыграла с Гейджем злую шутку: обрастая всё новыми подробностями, его история едва не превратилась из научного факта в миф. Возможно, вы слышали об американце, который полностью изменился после тяжёлой травмы мозга - если да, вам будет интересно, что мы на самом деле о нём знаем.

«Инцидент с ломом»

Двадцатипятилетний Финеас Гейдж работал на прокладке железной дороги. Он засыпал в отверстия в породе взрывчатый порошок и утрамбовывал его металлическим стержнем. Когда мужчина отвлёкся, стержень высек искру, спровоцировал взрыв - и железяка протаранила череп Гейджа насквозь. Гейджа немедленно повезли в город к доктору Джону Харлоу (John M. Harlow). Врачу пришлось изрядно повозиться: во-первых, извлечь штырь, а во-вторых, вылечить вторичную инфекцию. Неделю спустя состояние больного казалось безнадёжным; родственники приготовили гроб и просили Харлоу оставить пациента в покое. Через два месяца Гейдж начал выходить на улицу, и вскоре отправился домой.

Об инциденте узнали журналисты. Они писали для газет Вермонта и Бостона заметки, которые перепечатывали другие издания - иногда по три-четыре раза. Полагаясь на эту славу, Гейдж какое-то время путешествовал по Америке, выступая перед публикой в качестве «живой экспозиции», однако скоро забросил это занятие и нанялся работать на конюшню. Тем временем, Харлоу описал необычный случай в профессиональной прессе - и с этого момента история Финеаса Гейджа начала жить собственной жизнью.

После травмы: мифы и реальность

Гейдж попал на страницы учебников, где факты обросли цветастыми подробностями. В этих книгах Финеас после травмы нигде не работал - он бродяжничал, попрошайничал, путешествовал с цирковой труппой или вовсе не мог вести самостоятельную жизнь. Кое-кто писал, что Гейдж прожил ещё двадцать лет с железкой в черепе. Все сходились в одном - после травмы характер мужчины полностью изменился. Правда, насчёт того, что это были за изменения, согласия не было: где-то Гейдж стал алкоголиком, где-то эгоистом, где-то ненадёжным человеком с проблемами в сексуальной жизни.

Настоящий Финеас Гейдж, проработав полтора года на конюшне, уехал в Чили, где стал водителем дилижанса. Спустя семь лет он вернулся к семье в Сан-Франциско из-за проблем со здоровьем. Вскоре у Гейджа начались припадки. Теперь он не мог найти постоянное место, но жаждал деятельности и постоянно подрабатывал на фермах. В 1860 году Финеас Гейдж умер от эпилепсии. Всё это мы знаем благодаря Джону Харлоу: доктор потерял пациента из вида, но в 1866 наладил связь с его матерью. Через два года врач опубликовал новую статью. Именно тогда, через 20 лет после инцидента, он и рассказал о том, как изменились судьба и характер Гейджа.

Фотография черепа Финеаса Гейджа, сделанная доктором Джоном Харлоу. Когда Харлоу узнал о смерти пациента, он добился эксгумации черепа и написал статью-послесловие.

Когда Харлоу впервые написал о необычном случае, ему не поверили. Хуже того, его работа осталась практически незамеченной. Медики познакомились с Финеасом благодаря другому специалисту - известному бостонскому хирургу Генри Бигелоу (Henry Jacob Bigelow). Бигелоу пригласил Гейджа к себе, обследовал его и развеял скептицизм научного сообщества. Когда Харлоу узнал о смерти пациента, он добился эксгумации, изучил череп и представил публике «сиквел» своей статьи. В первых публикациях речи о перемене характера не шло: и Харлоу, и Бигелоу отмечали, что, в целом, пациент благополучно восстановился - как физически, так и ментально. Этот факт даже использовали как аргумент в споре с френологами.

Френология - как выяснилось позже, псевдонаука - была весьма популярна в 40-х годах 19 века. Её последователи считали, что мозг делится на 27 областей, каждая из которых отвечает за одну функцию или свойство: например, за слух, счёт, язык, любовь к жизни, доброту, самооценку или надежду. Чем активнее часть мозга, тем она больше - по мнению френологов, размер можно было вычислить, обследуя внешнюю часть черепа. Оппоненты утверждали, что мозг работает как единое целое: это подтверждается тем, что Гейдж повредил регион мозга, но, тем не менее, оправился, говорили они.

Через двадцать лет выяснилось, что оправился лишь частично. По словам Харлоу, после травмы Финеас стал импульсивным, упрямым и капризным, он начал сквернословить и «выказывал мало почтения своим товарищам». «Дитя в своих интеллектуальных способностях и проявлениях, он обладал животными страстями сильного мужчины», а придумывая планы на будущее, немедленно забрасывал их ради новых, более привлекательных. «Он больше не Гейдж», - говорили друзья. Перемена была настолько разительной, что предыдущие работодатели, у которых мужчина был на хорошем счету, решили с ним не связываться. Почему врач умолчал такие важные детали? Зачем ждал столько лет? Этого мы не знаем. Знаем только, что медикам пришлось переосмыслить знаменитый «случай с ломом».

Гейдж и наука


Когда вышла вторая статья Харлоу, френология уже не пользовалась популярностью. В 60-х годах французский хирург Поль Брока открыл «центр речи», и учёные убедились, что некоторые области мозга действительно связаны с определёнными функциями. Теперь Финеас Гейдж и его внезапная перемена предстали в новом свете. Однако никакого фундаментального переворота новая статья Харлоу не вызвала: слишком много оставалось неизвестного. Мозг Гейджа не сохранился, и, точно оценить масштаб повреждений не удавалось, а данных о психическом состоянии пациента было недостаточно.

Зато «случай с ломом», как называли инцидент в медицинской прессе, стал своеобразным стандартом: с ним сравнивали остальные черепно-мозговые травмы. Первая статья Харлоу в очередной раз опровергла заблуждение о том, что повреждение мозга всегда приводит к смерти - в 40-х его не удалось изжить окончательно, хотя примеров обратного было предостаточно. История Гейджа занимает учёных вот уже больше 150 лет. И всё это время исследования пополняются новыми подробностями, а картина меняется, по мере того, как меняются наши представления о мире. В 1968 мы узнали о перемене в характере, в 1994 медики реконструировали повреждения мозга по черепу, в 2004 уточнили эти данные, в 2009 нашли первый портрет Финеаса Гейджа, а в 2012 травму воссоздали заново, уже другими методами. Едва ли мы узнаем, что на самом деле произошло с Гейджем, но вполне вероятно, что нас ждут новые увлекательные исследования.


В следующем выпуске: как разрешился спор о том, един ли мозг или это набор центров с разными функциями, и какую роль в этом сыграл человек, способный выговорить один-единственный слог.